В Дании примерно 46 тысяч Гансов, 36 тысяч Христианов и 173 тысячи Андерсенов. А также одна королева, один кронпринц и еще 5413390 человек, каждый из которых знает, что чернильницы умеют разговаривать, норвежские тролли приезжают в Данию погостить, а трубочисты – самая прекрасная в мире профессия.Сначала мы узнаем, что все мелкие вещи, окружающие нас, умеют разговаривать, а чуть позже читаем про то, как принц Гамлет сошел с ума, – на какой почве? – на нашей, датской. А еще чуть позже узнаем имя Кьеркегора, еще одного датского сказочника, только для очень взрослых. Во всех этих историях, для детей или для взрослых, есть что-то от той датской почвы и от той датской веры в обыденные чудеса.Все дело в климате. Или в пейзажах. Или в крови викингов, заставляющей датчан не то чтобы верить в бога Одина, но понимать, что где-то он бродит. Или в том, что Дания – монархия, а слово “королева” – одно из самых сказочных на свете. Или, наконец, дело в том, что Дания состоит из островов, а это заставляет задумываться, что там, на соседнем острове?

Стоит задуматься – и готова очередная сказка.Андерсеномания, и без того сильная, еще пышнее расцвела к весне 2015 года,когда исполнилось 210 лет со дня рождения писателя.Событие было воистину сказочным, “сравнимым по размаху разве что с открытием Олимпийских игр”. Вряд ли есть куда размахиваться: Андерсен – вездесущ, и если в каком-то кафе или на какой-то улице вы не видите ничего, что напоминало бы о нем, значит, вы находитесь в Христиании, и скоро с вами заговорит ближайший солнечный луч или штопальная игла.Ганс Христиан Андерсен родился на острове Фюн, в городе Оденсе. К миру людей, миру богов и звериному царству он прибавил еще один мир: царство мелких вещей, разговорчивых и назойливых, обидчивых и меланхоличных. Он и не мог родиться в другом месте: жители острова Фюн с гордостью рассказывают о том, что все путешественники, прибывающие на их остров, обязательно говорят: “Это же сказка!”.Фюн – это улочки, которые кажутся игрушечными, и домики, в которых смело можно поселять героев сказок. Но еще это священная роща Главендруп (осторожнее, здесь живет бог Тор), посреди которой стоит магический камень с руническими письменами. Если до него дотронуться, то поднимется нестерпимый ветер и будет дуть до тех пор, пока нечестивец, посмевший оскорбить богов, не сбежит из рощи. На деревьях вырезаны свои письмена: “Ганс плюс Мари равно любовь” – и все это заключено в сердечко, или просто “тут был такой-то местный Вася” и дата. Деревья, по поверью, тоже нельзя трогать, так что эти письмена появляются, очевидно, магическим образом.Когда-то здесь приносили жертвы (если интересно, как это было, почитайте “Американских богов” Нила Геймана). Датские сказки балансируют между памятью о викингах и нынешними игрушечными домиками. Может быть, эти сказки прилетают со снегом, сидят на каждой снежинке: запрокинь голову и лови их ртом, они вырастают внутри, превращаются в медленные, тяжелые истории, холодные, как Снежная Королева, и горячие, как твое сердце. В Дании еще много волшебного. Город Рибы, например, знаменит тем, что в нем, единственном в Дании, живут аисты (неизвестно, каков здесь уровень рождаемости, но, скорее всего, самый высокий в стране). Говорят, что в каждой датской крепости можно встретить привидение – белую даму, которая, если бы могла говорить, обязательно бы на что-нибудь пожаловалась. А в замке Эльсинор, он же Кронборг, отец Гамлета никому в последнее время не являлся. Правда, местные гиды, которых даже больше, чем привидений, утверждают, что тень отца Гамлета бродит по замку регулярно и все время сообщает очевидцам новые подробности своей смерти. Если верить тому же Андерсену, в подвале именно этого замка сидит Хольгер Датчанин. Хольгер Данске, по преданию, закован в железо и сталь, борода его приросла к столу, он спит и видит во сне все, что делается в Дании. Но если стране будет угрожать опасность, он проснется, чтобы встать на ее защиту. Может быть, датчане так пекутся об экологии и с такой охотой платят налоги, потому что не хотят зря тревожить своего покровителя: пусть спит, они сами справятся.Но, честно говоря, вездесущий Андерсен был абсолютно прав. Он считал, что нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь. Вот они, эти сказки: разноцветные домики Новой гавани, неожиданные “Подмосковные вечера” в исполнении музыкантов пешеходной улицы Строгет, смена караула у королевского дворца, техническое совершенство Леголенда, сердечки на деревьях священной рощи. И живой ветер, рыскающий над серой глубокой водой.