В том, что Португалия – окраина континента, есть своя прелесть. Она словно специально придумана для тех, кто любит покой, тепло и океан. И чтобы кроме самих курортов были еще нормальные человеческие поселения, в которых живут нормальные местные жители, а не просто туристы и обслуживающий персонал отелей. Чтобы можно было пройтись по узеньким улочкам, зайти в местный кабачок, выпить хорошего местного вина. Понаблюдать жизнь местечек, которых, кажется, не коснулось время. Послушать звон колоколов, зовущий на утреннюю мессу, смешаться с толпой местных жителей, входящих в церковь. Пройтись в гавань, поглазеть, как рыбаки вытаскивают из лодок на сушу свой улов, может, даже перекинуться с ними парой слов.Маленькая страна, неизвестно каким образом выделившаяся из той смеси народов, что боролась против арабов, захвативших Пиренейский полуостров. Hепонятно также, из каких таинственных филологических переходов появился пришептывающий португальский язык, столь трагикомично подведший некогда профессора Паганеля. Он сильно отличается от звонко брякающего испанского своими бесконечными “ш” да “уш”. И в их шуршании слышится, как осторожно маленькие каравеллы пробираются вдоль берега африканской громады, чуть ли не трутся о нее. И ведь на шестом месте по распространенности в мире португальский язык – при численности собственно португальцев в десять миллионов.Hекогда Португалия владела половиной мира. Да что там половиной! Кабы король Иоанн II, всецело занятый каботажным освоением западного берега Африки, не отмахнулся от навязчивого генуэзского еврея, укравшего в архиве Генуи никому не понятные карты, то и Hовый Свет был бы португальским – то есть практически весь мир, кроме Европы и Китая. А так Колумб был вынужден отправиться к испанскому двору – и высадиться на Кубе уже под кастильским флагом.Словом, страна маленькая, незаметная, одна из самых “бедных” в Европе и практически никакого участия в европейских делах не принимающая. Зато и все напасти двадцатого века обошли ее стороной.Вряд ли название столицы произошло, как любят утверждать португальцы, от имени “Улисс” (Одиссей), ибо непонятно, какая волна вынесла бы галеру царя Итаки в Атлантику. Ведь опытен был Одиссей в мореходстве и весьма практичен, чтобы не заметить, как проплыл он “лишнюю” половину Средиземного моря, миновал Геркулесовы столбы и очутился в неведомом, страшном для каботажных греков океане. Если бы так было, то Гомер сочинил бы еще одну поэму!Есть другая, весьма правдоподобная версия происхождения слова “Лиссабон” от финикийского “Алис Убо” – “спокойная гавань”. После финикийцев здесь была колония греков, а потом пришел Великий Римский Порядок. Римляне город, конечно, на некоторое время переименовали в Felicitas Julia – Счастливый Юлий. В честь своего первого императора.”Афины сотворили скульптуру, Рим измыслил право, Париж изобрел революцию, Германия открыла мистицизм. А что же создал Лиссабон? Фаду”,- заметил выдающийся португальский писатель Эса де Кейрош.Послушать, увидеть фаду – самый лучший способ понять Португалию. Поэтому стоит отправиться в полумрак Байрру-Алту или Алфамы и посвятить один из вечеров в Лиссабоне фаду. Чтобы хотя бы слегка прикоснуться к тому, что в Португалии зовется судьбой.